Два лика промелькнули в катастрофе —
мой отец и конь его; и бледный полумесяц
был пойман нашими руками
и, точно парус, взвился над конем,
как будто бы вернулось наше детство.
Ладони не послушались упрямых
сердец, разжались, отпуская полумесяц:
пусть летит!
Гассан Зактан