Я заперта в коробочке из кедра
с рисунком пастушка, приклеенным
по центру, среди других картинок.
Причудливо изогнутые ножки
и позолоченный замок сердечком
без ключа. Я постараюсь описать
мой путь наружу
из закрытого пространства,
благоухающего кедром.
Итак, явился Сатана и говорит:
«Я мог бы вывести тебя отсюда, если скажешь:
мой отец — дерьмо». Я повторила:
«Мой отец — дерьмо», и Сатана
расхохотался, продолжая: «Приоткрылась.
Теперь скажи: моя мамаша — сутенер». —
«Моя мамаша…» —
и вправду, что-то хрустнуло, приотворяясь,
пока я выговаривала это.
Мой позвоночник распрямился,
как розовая спинка балериньей
заколки для волос
с рубиновым глазком, она лежала рядом
со мной на атласе обивки.
И снова в мое ухо вкрался голос
Сатаны: «Скажи «дерьмо»,
скажи «смерть», скажи «трахнуть отца».
Боль загудела в коробочке
детской, стоящей на крышке бюро,
и открылся чудовищный глаз, точно омут
в окружении роз, гравированных тут же,
он был печален и — может быть,
мне показалось — себя ненавидел.
«Дерьмо. Смерть. Трахнуть отца».
Что-то открылось.
«Правда, намного лучше?» — спросил Сатана.
Вроде бы свет преломился на тонкой булавке,
я различила два цвета дерева. «Я же люблю его,
знаешь, — пролепетала куда-то во тьму. —
Я люблю их, и как мне теперь объяснить, что случилось
с нами в потерянном прошлом?» — «Конечно, —
сказал Сатана, ухмыльнувшись. — Конечно.
Теперь скажи: пытка».
Сквозь черноту, впитавшуюся в кедр,
я разглядела, как разверзлась щель.
«Скажи: папашин хуй, мамашина
пизда, — шептал мне Сатана на ухо. —
Я выпущу тебя наружу». Щель
росла, пока не наступило время
до появления меня на свет
и показалось место заточения — постель,
и я, произносящая волшебные слова:
хуй и пизда. И голос Сатаны
был бесконечно ласков: «Можешь выйти».
Я чувствовала: воздух стал тяжелым
и плотным, как горячий дым. «Входи», —
шепнул мне Сатана, и этот шепот
принес с собою смрадный выдох. Вход
оказался пастью дьявола. «Войди в мой рот», —
послышался приказ, и щель,
ведущая к свободе,
сужалась прямо
на глазах.
О нет, ведь я любила
их… ведь это было
мое тело, сжавшееся
в кедровой темнице —
до того, как дьявол
высосал себя отсюда
сквозь позолоченную
скважину замка
и воском языка
отверстие навечно запечатал,
сказав: «Теперь это твой гроб».
Я снова взаперти,
я ничего не слышу,
озябшие ладони согреваю
в рубиновом глазке
заколки танцовщицы, обретая
в мерцании холодного огня
внезапно обнаруженное знание любви.
Шэрон Олдс родилась в 1942 году в Сан-Франциско,
училась в Стэнфордском и Колумбийском университетах.
«Сатана сказал» (1980), ее первая книга стихотворений,
получила премию Центра поэзии Сан-Франциско.
Олдс преподает в Нью-Йоркском университете, проводит
поэтические симпозиумы.